– Но ведь он на колесах? – настаивает Кеннет.

– На гусеницах, – отвечает раввин Мюллер, бросая на Кеннета испепеляющий взгляд, и снова надевает очки. – Гусеницы, как у трактора. Но я не думаю, что в духовном отношении гусеницы чем-то ниже ног или, если уж на то пошло, колес. Будь я католиком, я был бы только горд иметь папой такого человека!

– Не человека, – вставляет мисс Харшоу, и в голосе ее, когда она обращается к раввину Мюллеру, появляются насмешливые нотки. – Робота. Вы забыли, что он не человек?

– Хорошо, я был бы горд иметь папой такого робота, – говорит раввин Мюллер, пожимая плечами, и поднимает свой бокал. – За нового папу!

– За нового папу! – восклицает епископ Фитцпатрик.

Из кафе выскакивает Луиджи, но Кеннет жестом отсылает его обратно.

– Подождите, – говорит он. – Выборы еще не закончились. Откуда такая уверенность?

– В утреннем выпуске «Оссерваторе Романо», – говорю я, – сообщается, что все будет решено сегодня. Кардинал Карциофо согласился снять свою кандидатуру и голосовать за кардинала-робота в обмен на более значительную долю компьютерного времени по новому расписанию, которое должно быть введено на заседании консистории в будущем году.

– Короче, сторговались, – комментирует Кеннет.

Епископ Фитцпатрик печально качает головой.

– Твои слова слишком категоричны, сын мой. Уже три недели мы живем без святого отца. Он должен быть у нас – такова воля божья, и действия конклава, не способного выбрать между кандидатурами кардинала Карциофо и кардинала Асквиги, противоречат ей. Следовательно, раз возникла такая необходимость, нам должно действовать согласно реалиям сегодняшнего дня, с тем чтобы воля божья более не оставалась неисполненной. Затянувшиеся политические интриги конклава просто греховны. И кардинал Карциофо поступился своими личными амбициями отнюдь не для собственной выгоды, как ты пытаешься это представить.